Платина, бриллианты и греческий узор: чем украшение за 30 миллионов связано с матерью принца Филиппа
Британская принцесса Анна появилась на государственном приёме в честь султана Омана Хайсама бен Тарика Аль Саида в тиаре, которую носит почти шесть десятилетий. Драгоценность оценивают примерно в триста семьдесят тысяч долларов — порядка тридцати миллионов рублей. Но интерес публики вызвала не цена, а происхождение.
Украшение досталось Анне от принцессы Алисы Баттенбергской. Это мать принца Филиппа, то есть бабушка самой Анны по отцовской линии. Вещь перешла по семейной ветке, а не была куплена или взята из общей королевской сокровищницы.
Выполнена тиара в неоклассическом стиле. Платина, бриллианты, по бокам — стилизованные цветы жимолости. В центре композиции лавровый венок с крупным камнем. По ободу идёт греческий орнамент «меандр» — ломаная линия, знакомая всем по античным вазам и мозаикам.
Почему вещь называют личной, а не дворцовой
В королевской семье украшения часто переходят из поколения в поколение как часть общего фонда. С тиарой Анны иначе. Она принадлежала конкретному человеку — принцессе Алисе, чья судьба сама по себе сюжет для книги: она ушла в монастырь, спасала евреев в оккупированных Афинах и была признана праведницей народов мира.
Анна впервые надела тиару в конце шестидесятых и с тех пор возвращается к ней регулярно. В две тысячи одиннадцатом году украшение примерила её дочь Зара Тиндалл — на собственную свадьбу. Так реликвия побывала на двух поколениях одной семьи.
«Мне кажется, что эта семейная связь делает украшение особенно прекрасным», — заметил эксперт по ювелирным изделиям и основатель компании Abelini Нилеш Рахолия.
Стоит напомнить, что принцесса известна и другим отношением к вещам. Минувшим летом она вышла в свет в платье, которому больше сорока лет. Гардероб Анны вообще редко обновляется — она годами носит одни и те же пальто и шляпы, и это давно стало частью её образа.
Тиара на приёме в честь оманского султана лишь подтвердила ту же линию. Никаких новых покупок, никаких заказанных к случаю драгоценностей. Вещь, которая пережила войну, эмиграцию и монашество своей первой хозяйки, снова оказалась на своём месте — на голове представительницы той же семьи.