«Такие артисты не повторяются»: почему композитор до сих пор не видит замены баритону
Шестнадцатого октября Дмитрию Хворостовскому могло бы исполниться шестьдесят четыре. Игорь Крутой в этот день выложил в личном блоге подборку редких снимков с певцом — и сопроводил её текстом, который моментально разошёлся по сети.
Сам Крутой начал не с даты. Сначала — о масштабе фигуры. Мол, есть голоса, которые стираются из памяти, а есть те, чьё отсутствие с годами режет сильнее. Хворостовский, по его формулировке, из второй категории.
«Есть люди, чьё отсутствие с годами ощущается только острее. Дима был именно таким», — написал композитор.
Фотографии на странице Крутого — не парадные портреты с афиш. Скорее рабочие кадры, закулисные, случайные. Именно они и вызвали основной отклик: подписчики принялись вспоминать, у кого и когда звучал тот самый бархатный баритон.
Что связывало двух музыкантов
Дружба у них была не из тех, что держится на совместных гастролях. Крутой писал для Хворостовского музыку, и тот, по признанию автора, каждый раз выводил материал на другой уровень. Не просто исполнял — пересобирал по-своему, добавлял интонацию, которой в нотах не было.
«Он наполнял их своей душой, своим сердцем, своей удивительной интонацией. Это была встреча с личностью огромного масштаба», — отметил Крутой.
Отсюда и главный тезис публикации: свободное место. Не в репертуаре, не в афишах — в самой профессии. Новые имена появляются, новые звёзды зажигаются, а вот равноценной фигуры на горизонте не видно. Так считает композитор.
«Время идёт, появляются новые имена, новые голоса, новые звёзды. Но место Димы так и осталось незанятым. Не потому, что мир перестал рождать талантливых певцов, а потому, что такие артисты не повторяются», — подчеркнул Игорь Яковлевич.
Пафоса в этих словах нет. Девять лет — срок достаточный, чтобы проверить любую оценку на прочность. И пока проверка в пользу Хворостовского.
Красноярец, родившийся в октябре шестьдесят второго, получил мировую известность в восемьдесят девятом — после победы на конкурсе Би-би-си «Певец мира» в Кардиффе. Дальше были Ковент-Гарден, Метрополитен-опера, главные залы планеты. Но публика любила его не только за оперу. Русские романсы и песни военных лет в его исполнении знали наизусть люди, которые в оперный театр ни разу не ходили. Вот этот охват, пожалуй, и есть объяснение той самой незанятости места.
Сцена держала его до последнего. Весной семнадцатого — Петербург, потом родной Красноярск. А двадцать третьего июня — концерт под открытым небом у австрийского замка Графенегг, вместе с Аидой Гарифуллиной. Это был финал. Диагноз — опухоль мозга — к тому моменту уже два с половиной года диктовал свои условия.
Дмитрия Хворостовского не стало двадцать второго ноября семнадцатого года. Ему было пятьдесят пять.
Имя певца сегодня носит Красноярский театр оперы и балета. И аэропорт города — тоже его. Земляки, как видно, память берегут не на словах.
Под публикацией Крутого — сотни комментариев. Люди пишут о собственных воспоминаниях: у кого-то кассета с записями, у кого-то билет с того самого концерта. «Такие голоса остаются в семье, а не в плейлисте», — заметил один из подписчиков.