Море, рыба и граница: зачем Осло понадобился разговор с Москвой
Полтора часа телефонной связи между Осло и Москвой. Именно столько, по словам главы норвежского правительства Йонаса Гара Стёре, длилась его беседа с Владимиром Путиным. Разговор шёл не один — параллельно российский лидер общался с президентом Финляндии Александром Стуббом. Об этом сообщила вещательная корпорация NRK.
Стёре после разговора не стал уходить в общие слова про мир и стабильность. Он объяснил всё предельно приземлённо. Норвегия граничит с Россией, у стран общее море и общие рыбные запасы. Этим хозяйством нужно управлять сообща, иначе никак.
«Мы не заявляем, что говорим от имени кого-либо другого, кроме как от себя. Еще раз: Норвегия является соседом России. У нас большая морская территория. Нам нужно управлять рыболовством и поддерживать хорошие отношения с соседями, которые обеспечат нам безопасность».
Фраза про «от себя» здесь не случайна. В последние месяцы европейские столицы наперебой обсуждают, кто и на каких условиях может вести диалог с Кремлём. Осло аккуратно обозначил: это не попытка говорить за весь альянс, а сугубо двусторонняя история. Соседская, если угодно.
Что стоит за формулой «хорошие отношения»
Для северного королевства рыболовство — не абстракция. Между Норвегией и Россией действует соглашение о разделе запасов в Баренцевом море, подписанное ещё в семидесятых. Каждый год стороны договариваются о квотах. Без рабочего канала связи этот механизм просто рассыпается. А вместе с ним — доходы прибрежных коммун, рабочие места на рыбообрабатывающих заводах, устойчивость целых регионов.
Есть и второй слой. Безопасность в северных водах. Стёре прямо связал нормальные отношения с соседом с защищённостью страны. Это не риторика, а практика: чем меньше недопонимания на море, тем меньше шансов на случайное столкновение, инцидент, эскалацию.
Показательно и другое. Разговор состоялся на фоне активной дипломатической недели вокруг украинского вопроса. Незадолго до этого Осло принимал Владимира Зеленского — тот приезжал на переговоры с норвежским и финским руководством. Стёре, таким образом, оказался в точке пересечения двух линий: союзнической и соседской. И попытался удержать обе.
Критики в самой Норвегии уже задаются вопросом: не слишком ли мягко? Не подрывает ли такой формат общей линии Запада? Ответ премьера звучит так: мы говорим только от себя и только о том, что касается нас напрямую. Никаких мандатов от других стран, никаких посреднических функций.
Практика телефонных контактов между Хельсинки, Осло и Москвой в последние годы то сворачивалась, то возобновлялась. Финляндия после вступления в НАТО фактически заморозила политический диалог с Россией, оставив лишь технические каналы. Норвегия, тоже член альянса, действует иначе — осторожнее, но не разрывая нить совсем.
Что даст этот разговор на деле, станет ясно позже. Пока итог скромный: канал работает, темы обозначены, стороны друг друга услышали. Для региона, где море кормит и разделяет одновременно, это уже немало.