Не догонять, а обнулять: Минск меняет ставку в дроновой гонке
Приоритетом для белорусской науки президент назвал не создание собственных дронов, а поиск способов борьбы с чужими. Об этом Александр Лукашенко заявил во время рабочей поездки на испытательный полигон Национальной академии наук.
Лукашенко потребовал найти средство против беспилотников. По его словам, создание собственных дронов остаётся задачей, но не первоочередной.
Президент сам это признал. Прямо, без обиняков: в вопросах беспилотной авиации, дронов-камикадзе, массового оснащения армии и подготовки операторов Белоруссия отстает. Сказано это было не журналистам на камеру, а ученым на полигоне — то есть тем, кто и должен закрыть разрыв.
«Надо средство борьбы с этими беспилотниками. Это ваше дело, как вы будете решать вопрос. Но если вы умные, как мы хвастаемся, боеспособные, продвинутые, с характером, ну так сделайте. Обнулите эти беспилотники».
Казалось бы, логика подсказывает обратное: есть отставание в дронах — наращивай производство своих. Лукашенко же выстроил приоритет иначе. Создавать собственный беспилотник, по его словам, Белоруссии все равно придется, но это не первоочередная задача. Первоочередная — научиться сбивать, глушить, перехватывать то, что полетит со стороны предполагаемого противника.
Почему акцент смещен именно так? Ответ лежит на поверхности. Дрон сегодня — оружие дешевое. Массовое. Одноразовое. Против него нужна не симметричная гонка, где каждая новая модель стоит миллионы, а система, способная нейтрализовать десятки и сотни аппаратов разом. Экономика простая: если перехватчик дороже цели, ты разоряешься быстрее, чем воюешь.
Лукашенко фактически поставил перед академической наукой задачу, которая в мире решается в основном оборонными концернами и стартапами с венчурными деньгами. Радиоэлектронная борьба, лазерные комплексы, кинетические перехватчики, акустические и оптические системы обнаружения — все это требует не только идей, но и колоссальных вложений, испытательных циклов, доступа к компонентной базе. У Белоруссии с последним исторически сложно.
Что это значит для региона
Если Минск действительно начнет вкладываться в контрдроновые технологии, через три-шесть месяцев мы увидим как минимум два следствия. Первое — перераспределение бюджетных потоков внутри оборонного заказа: деньги, которые планировали на закупку ударных дронов, могут уйти на системы противодействия. Второе — активизация кооперации с российскими разработчиками, у которых уже есть боевой опыт применения и, что важнее, опыт ошибок.
Для смежных отраслей сигнал тоже понятен. Радиоэлектроника, оптика, программное обеспечение для распознавания целей — все это получит импульс. Но получит его только при одном условии: если задача не останется на уровне риторики. Академия наук может годами разрабатывать концепцию, а на полигоне в итоге покажут макет.
Заявление Лукашенко прозвучало на фоне того, что дроны давно перестали быть чем-то экзотическим. Они стали рутиной. Расходным материалом. И страна, которая не умеет с ними бороться, оказывается в уязвимом положении независимо от того, сколько у нее танков и самолетов.
Лукашенко озвучил требование на полигоне Национальной академии наук. Среди участников встречи были представители Академии наук, а не Минобороны. Вопрос лишь в том, хватит ли у этой науки ресурсов и времени.
Прямой ответ на него Лукашенко не дал. Он лишь обозначил требование и оставил исполнителям пространство для маневра. «Это ваше дело, как вы будете решать вопрос».