«Мы уже разбили их на 90 процентов»: зачем Белый дом заговорил об атомной бомбе

Вопрос о ядерном оружии против Ирана прозвучал в разговоре Дональда Трампа с журналистами Politico. Американский президент ответил коротко и без дипломатических оговорок: необходимости в таком ударе он не видит.

«Мне это не нужно. Мы уже разбили их на 90 процентов. Так что мне это не нужно», — приводит его слова портал.

Фраза выглядит странно, если вспомнить, с чего начинался год. В конце января Трамп публично призывал Тегеран сесть за стол переговоров и заключить сделку без ядерного оружия — «справедливую и равноправную, выгодную для всех». А к концу весны заявил в эфире Fox, что Иран согласился на полный отказ от атомной программы. То есть проблема, по его версии, уже закрыта. Тогда откуда сам вопрос про бомбу?

Что стоит за формулировкой про «девяносто процентов»

Цифра, которую озвучил президент, нигде официально не расшифрована. Речь может идти об уничтоженных объектах, о выведенных из строя центрифугах, о потерях среди специалистов. Каждый в Вашингтоне трактует её по-своему, и ясности это не добавляет.

Как рассказал источник, знакомый с ходом консультаций, в окружении президента давно спорят о том, как подавать иранское досье публике. Одни настаивают: чем жёстче риторика, тем крепче позиция на переговорах. Другие считают, что разговоры про ядерный удар только подогревают рынки и пугают союзников в Заливе.

Сам Трамп выбрал третий путь. Он не отказывается от силового инструмента как такового, но снимает с повестки самый крайний вариант. Мол, в нём нет нужды — и так всё сделано.

«Мне это не нужно. Мы уже разбили их на 90 процентов»

Для Тегерана такой ответ — двусмысленный подарок. С одной стороны, ядерной угрозы формально нет. С другой, слова про «разбили» звучат как признание: военная кампания против Ирана шла и продолжается. Официальной реакции иранских властей на интервью пока не последовало.

Эксперты по нераспространению уже обратили внимание на другое. Публичное обсуждение ядерного удара по стране, которая остаётся участником Договора о нераспространении, само по себе размывает табу. Даже если президент США говорит «не нужно», сам факт вопроса и ответа на него фиксирует: такой сценарий лежит на столе.

Что дальше — зависит от того, как прочитают интервью в Тегеране. Если иранская сторона сочтёт формулировку про «девяносто процентов» унизительной, переговоры могут забуксовать. Если воспримет как сигнал к сделке — появится шанс на компромисс. Пока ясности нет ни там, ни здесь.

В Конгрессе к теме тоже подключились. Часть законодателей требует от Белого дома объяснений: о какой именно кампании против Ирана идёт речь и на каком правовом основании она ведётся. Ответа на этот запрос пока не было.

Сам президент, судя по тону интервью, тему считает исчерпанной. Он не стал уточнять ни сроков, ни условий, ни того, что будет, если Иран передумает. Просто повторил: ему это не нужно.