«Ты чего такая тощая?»: отец о похудении Стефании и почему это всех задело
Дмитрий Маликов впервые высказался о фигуре своей дочери Стефании. Прозвучало это на премьере шоу «Дискотека 90-х на льду». Артист признался: перемены во внешности наследницы застали его врасплох.
«Она, конечно, молодец, я не ожидал от неё такой прыти. Наоборот говорю ей: «Ты чего такая тощая?»», — цитирует певца «7Дней.ru».
Формально — ничего скандального. Отец удивился, отец спросил. Но фразу за сутки процитировали десятки телеграм-каналов: разговоры о теле Стефании ведутся не первый месяц, и Маликов-старший оказался в них теперь не сторонним наблюдателем, а участником.
Что стоит за одной фразой
Стефанию Маликову регулярно упрекают в пропаганде анорексии. Весной прошлого года её заподозрили в расстройстве пищевого поведения после серии фотографий. В мае нынешнего подписчики прошлись по рельефным ногам девушки — мол, «будто голодом морили». Комментарии под постами давно перестали быть про внешность. Они про тревогу. Про то, как выглядит человек, который, возможно, загоняет себя в рамки.
В феврале Стефания ответила на критику. Жёстко и коротко.
«Ребята, давайте сворачивать обсуждения моего тела и переключаться на своё. Не обесценивайте чужой труд и свой тоже. Я всё слышу. Везде».
Она дала понять: следит за реакцией. И устала от неё.
Маликов-старший, судя по его словам, менять что-либо не собирается. Помогать дочери в вопросах фигуры он не намерен. Маликов обозначил дистанцию: результат видит, в процесс не вмешивается.
Клинический психолог, работающая с расстройствами пищевого поведения, объясняет: реплика родителя о весе ребёнка редко читается как забота. Чаще — как ещё одно подтверждение, что тело ребёнка обсуждают. Даже если сказано с удивлением. Даже если без злого умысла.
Впрочем, публичных претензий к отцу Стефания не выдвигала. И это единственное, что здесь можно утверждать без домыслов.
Что будет дальше? Разговоры о её весе не прекратятся. Скорее наоборот: после комментария Маликова число упоминаний выросло. Публичная фигура, сказавшая о теле дочери вслух, становится частью сюжета, из которого сама Стефания пыталась выйти.
Пока же имеем то, что имеем. Отец сказал фразу, дочь ранее просила её тело не обсуждать. Два этих факта существуют рядом, и оба — публичные.