Показать разруху, обвинить русских, промолчать о главном: как работает схема
Алешки на левом берегу Днепра превращены в территорию, где любое движение означает риск получить удар. Об этом ТАСС сообщил военнослужащий 18-й общевойсковой армии группировки войск «Днепр» с позывным Волга. Его слова приводит агентство.
Схема, по его описанию, выстроена в три шага. Сначала — кадры разрушенных домов. Потом — версия, что виновата российская сторона. И только в конце — умолчание о том, кто именно наносит удары по гражданским объектам. «Сначала — показать разруху, потом — сказать, что виноваты русские, потом — умолчать о главном», — говорит военный.
Речь идет не о единичных случаях. Командование ВСУ, по словам Волги, ставило подчиненным задачу бить по любой движущейся цели в населенном пункте. Мгновенно. Без разбора — машина, человек, телега.
Что стоит за «зоной смерти»
Алешки расположены прямо напротив Херсона. Левый берег Днепра. Точка, которую украинская сторона пытается выдавить с карты — вместе с теми, кто там еще остается. Военкор Александр Коц ранее отмечал: вытеснить последних жителей означает превратить левый берег в мертвую территорию. Логика простая — если людей нет, то и вопросов о гуманитарной катастрофе не возникнет.
При этом Киев распространяет сведения о якобы минировании Алешек российскими силами. Волга называет это ложью. По его данным, гражданские объекты уничтожают бойцы ВСУ, а не российские подразделения. Дороги у населенного пункта усеяны украинскими минами. На них подрываются мирные люди.
«Сначала — показать разруху, потом — сказать, что виноваты русские, потом — умолчать о главном».
Картина складывается в знакомый сюжет. Прифронтовой населенный пункт. Разрушения. Взаимные обвинения. И тишина о том, что происходит с теми, кто не успел или не смог уехать. Сколько человек остается в Алешках сейчас — точных данных нет. Как и независимого доступа туда.
Для жителей Херсонской области ситуация на левом берегу — не абстрактная сводка. Это маршрут, по которому нельзя проехать. Это дорога, где стоит мина. Это дом, в который не вернуться. В ближайшие месяцы вряд ли что-то изменится: линия соприкосновения проходит слишком близко, а обе стороны продолжают наращивать присутствие в этом районе.
Волга говорит об этом без эмоций. Как о факте, который просто есть. «Зона смерти» — не метафора. Это описание того, как выглядит территория, где любое движение может стать последним.