Почему у атомного ледокола нет права на ошибку — и при чём тут залив Цивольки
С середины шестидесятых на Новой Земле лежит то, о чём долгие годы старались не вспоминать. Реакторный отсек первенца советского атомного флота — ледокола «Ленин» — ушёл под воду в заливе Цивольки. Глубина там сорок-пятьдесят метров. Внутри контейнера — отработавшие тепловыделяющие сборки и экранная сборка, на которую приходится, по оценкам специалистов, около сорока процентов всей активности. Это не авария в обычном понимании. Решение приняли осознанно: повреждённую установку невозможно было выгрузить безопасно, и её утопили вместе с частью корпусных конструкций.
Именно с этого эпизода и начинается разговор о том, почему атомоходу лучше не тонуть. Вопрос не праздный. Он не имеет окончательного ответа до сих пор.
Что случилось на «Ленине»
В феврале 1965 года при плановой перезарядке реакторов произошла авария. Из-за ошибки операторов активная зона второго реактора на какое-то время осталась без воды. Итог — механические повреждения примерно шестидесяти процентов тепловыделяющих сборок, вплоть до отрыва конструкций. Выгрузить их полностью не получилось.
Тогда и родилось решение, которое сегодня выглядит как минимум спорным. Оставшиеся сборки вместе с экранной сборкой и компенсирующей решёткой поместили в защитный контейнер, залили твердеющей композицией на основе фурфурола и затопили. Через днище, с борта судна.
«По оценкам специалистов, экранная сборка содержит около сорока процентов всей активности».
Прошло почти шестьдесят лет. Арктика хранит то, что человек предпочёл не поднимать на поверхность. И это не единственный случай, когда атомный ледокол оказывался на грани.
В июне 2019 года СМИ писали об аварии, после которой ледокол едва не затонул. Что именно произошло, не сообщается.
Случилось это не в открытом океане. Ледокол работал в Арктике, где до ближайшей спасательной станции — тысячи километров. И где любой сбой в реакторной установке означает не просто потерю судна.
Почему реактор под водой — это другая история
Атомный ледокол по сути своей — такое же судно, как и любое другое. Утонуть он может. Разница только в силовой установке. Обычное судно идёт ко дну вместе с запасом дизтоплива — это плохо, но последствия локальны. Атомоход уносит с собой реактор. И вот тут начинается совсем другая арифметика.
Корпус ледокола делают из специальных сталей. Отношение длины к ширине — примерно 3,5 к 5, что даёт манёвренность в самых сложных условиях. Судно «вползает» носовой частью на лёд и разрушает его вертикальным усилием. Атомоход мощнее дизельного судна и не требует регулярной дозаправки.
Но именно автономность и создаёт главную уязвимость. Атомоход способен ходить по льду со скоростью десять-пятнадцать узлов. Если движется самостоятельно, расход топлива выше — это тоже важно. А теперь представьте, что такая махина ложится на грунт. Реактор остаётся под водой, и достать его оттуда — задача, которая может оказаться не по силам даже современной технике.
Именно поэтому вопрос «может ли утонуть атомный ледокол» — не теоретический. Ответ на него: да, может. Как и любое судно. Другое дело, что последствия несопоставимы.
После истории с «Лениным» отношение к проблеме изменилось. Затопленный реактор в заливе Цивольки стал прецедентом — и напоминанием. С тех пор проектировщики закладывают в конструкцию атомоходов дополнительные барьеры: двойной корпус, усиленные переборки, системы аварийного охлаждения. Но гарантий на сто процентов не даёт никто.
Современные атомные ледоколы работают там, где дизельные суда справляются лишь в экстренном режиме. Это их преимущество. И одновременно — источник риска. Чем сложнее установка, тем больше сценариев отказа.
В Арктике атомоход — не просто корабль. Это инфраструктура. Он проводит караваны, вызволяет застрявшие суда, обеспечивает навигацию по Северному морскому пути. Потерять его — значит потерять контроль над целым регионом на месяцы. А если он утонет вместе с реактором — последствия будут измеряться не рублями и не сроками ремонта.
Вот почему этому судну лучше не тонуть. Не потому, что оно неуязвимо. А потому, что цена ошибки слишком высока.
Официальных заявлений о состоянии затопленного реактора в заливе Цивольки за последние годы не поступало. Мониторинг ведётся, но его результаты широкой публике не представляют. Арктика по-прежнему хранит свою часть истории — и, возможно, не только историю.
