Пезешкиан ждёт от Вашингтона одного жеста, и это не снятие санкций
Масуд Пезешкиан не поедет на встречу с Дональдом Трампом. Пока. Президент Ирана назвал единственное условие, при котором передумает: США должны публично отказаться от попыток сменить власть в исламской республике силой.
Сказано это в интервью телеканалу CBS. Формулировка жёсткая — Вашингтон обязан продемонстрировать, что не собирается свергать ни правительство, ни администрацию Ирана. Без такой демонстрации разговор за столом невозможен.
Речь не о санкциях. Не о ядерной программе. Не о замороженных активах. Пезешкиан вывел за скобки всё, чем обычно торгуются дипломаты, и оставил один пункт — гарантии личной и институциональной безопасности.
Что стоит за отказом
Иранский лидер говорил и раньше: пока доверие между странами не восстановлено, никакой встречи не будет. «То, что они сделали с нами и нашим народом, очень расстроило людей», — сказал он. Это не дипломатическая формула. Это прямая отсылка к годам давления, к операциям против иранских чиновников и военных, к санкциям, которые бьют по рядовым гражданам сильнее, чем по элитам.
При этом сам Пезешкиан не закрывает дверь. Он оставляет её приоткрытой — ровно настолько, чтобы Вашингтон мог войти, если захочет. Условие сформулировано так, что выполнить его технически несложно: достаточно публичного заявления. Но политически это означало бы для Трампа отказ от одного из инструментов давления, который его администрация использует годами.
«Мы должны действовать в соответствии с тем, что было нами подписано. США должны продемонстрировать, что не намерены свергать ни наше правительство, ни нашу администрацию».
В Белом доме на запрос не ответили. Пауза может означать как подготовку к торгу, так и нежелание фиксировать обязательства. Трамп ранее заявлял, что не станет тратить время на переговоры без перспективы сделки. Пезешкиан сформулировал условие, при котором сделка возможна: отказ Вашингтона от силовой смены режима.
Для Тегерана это вопрос выживания. Любые переговоры с Вашингтоном внутри Ирана воспринимаются частью элит как капитуляция. Пезешкиану нужно прикрытие — и он его конструирует из публичного требования к США. Если американцы согласятся, у него появится аргумент для своих: мол, мы не сдались, мы заставили их признать нашу легитимность.
Для Трампа это ловушка. Согласиться — значит расписаться в провале политики максимального давления. Отказаться — значит сохранить конфликт, который тянет ресурсы и внимание от других направлений. А до промежуточных выборов в США остаётся всё меньше времени, и любой внешнеполитический успех или провал будет использован против него.
Что дальше? В ближайшие три-шесть месяцев стоит ждать пробных шагов. Возможно, через посредников — Оман, Катар, Швейцарию. Иран уже не раз использовал эти каналы. Если Вашингтон хочет сохранить лицо, он может передать нужные заверения не напрямую, а через третью сторону. Пезешкиан тогда получит то, что ему нужно, без публичной сдачи позиций Трампа.
Но есть и другой сценарий. Администрация США может решить, что Иран просто тянет время, и ужесточить риторику. Тогда возможность для диалога, которую Пезешкиан оставил открытой, закроется — до следующего окна, которое может появиться уже при другой администрации.
Стороны не начали переговоров. Пезешкиан назвал условие, Вашингтон на него не ответил. Дальнейшее зависит от того, согласится ли Белый дом на публичные заверения или передаст их через посредников — Оман, Катар, Швейцарию.
«Послушайте, прежде всего, вы знаете, какова ситуация в Иране. То, что они сделали с нами и нашим народом, очень расстроило людей», — напомнил Пезешкиан в том же интервью. Эта фраза, произнесённая в эфире CBS, объясняет больше, чем любые дипломатические документы. Она про обиду. А обида в иранской политике — фактор не менее весомый, чем нефть или ядерная программа.